РУССКИЙENGLISH
Пресс-центр

Он в моей памяти

Автор: 

Геннадий Федорович Муравьев родился в 1938 году в городе Сугогда Владимирской области. В Сибири - с 1958 года. Окончил Иркутский политехнический институт. С 1961 года работал в иркутской энергосистеме - на ТЭЦ-5, ТЭЦ-16, на Усть-Илимской ГЭС. С марта 2002 года - на пенсии.

Проза Геннадия Федоровича уже публиковалась в журнале "Сибирь". Сегодня возможность познакомится с его творчеством есть и у читателей "Сибирского энергетика".

"Он отдал нам и энергосистеме все свое сердце, всю свою энергию..." - нередко душевно говорят в тесном кругу ветераны-энергетики о Петре Гордеевиче Некряченко. Слушая эти слова о втором Управляющем Иркутской энергосистемы, светлый, горячий ручеек о нем начинает биться и в моей груди, и в моей памяти.
Сорок два года назад Петр Гордеевич в течение двух коротких встреч круто повернул стержень моей судьбы; и я счастлив, что этот поворот произошел в моей жизни.

Начало 1961 года. Я работал энергетиком крупного комплексного леспромхоза, база которого размещалась в поселке Ленинский (сейчас Лесогорск), Чунского района, иркутской области. Здесь заканчивалось строительство лесопильного завода и небольшой теплоэлектроцентрали, которая должна была дать электроэнергию и тепло лесозаводу. В ту пору электрические линии от энергосистемы к лесным поселкам еще не подходили. Время поджимало, завод был на выходе, а пуск Т5ц задерживался из-за отсутствия некоторых материалов, электродвигателей, измерительных приборов. Выход был один: командировать специалистов в разные концы на поиски недостающего.

Главный инженер леспромхоза мне предложил ехать в Иркутск, в "Иркутскэнерго" для изыскания расходомеров по воде.

- Мы не знакомы с руководством иркутской энергосистемы, - заметил главный инженер, - но поговори, может, помогут, скажи платить готовы немедленно или деньгами, или лесом...
Задача мне была ясна, отправился в Иркутск.

В приемной энергоуправления "Иркутскэнерго" к Некряченко П.Г. меня не пускали, сказали, что он очень занят и весь день у него расписан. Действительно, к нему то и дело заходили люди с выражением глубокой задумчивости и озабоченности на лицах, но из кабинета выходили бодрее, с улыбкой на глазах. Значит, думал я, вопросы решили успешно, это меня радовало, и из приемной я упорно не выходил, на требования секретаря настойчиво повторял, что выбрался из тайги и мне необходимо встретиться с Управляющим. В народе не напрасно говорят "вода камень точит", вот и же в конце рабочего дня все-таки разрешили войти в кабинет Петра Гордеевича.

- Это вы из тайги? - негромко, с приятной хрипотцой в голосе, спросил Некряченко.

- Да, - ответил я.

- Садитесь, - вновь глуховато сказал он, коротко взмахнув рукой в сторону стула справа от себя. Пока шел до стула оглядел кабинет, площадь которого была невелика, да и интерьер его выглядел скромно, несравнимо с размашистостью и комфортностью рабочих мест нынешних директоров энергопредприятий. Я сел, направил взор на Управляющего; он был в тёмно-коричневом костюме, крепкая, плотно-сбитая фигура (такие можно увидеть у штангистов или борцов) держалась в кресле прямо и прочно; на широком, смуглом лице - крупные, широко расставленные глаза, которые рассматривали меня немигающе, пронизывающе, в упор. Мне показалось, что все его мужественные черты лица дышали волей и силой. В то же время я заметил, что из глубины его широких глаз пробивалась теплая, едва заметная улыбка.

- Вам сколько лет? - не отводил он от меня пристально-заинтересованного взгляда.

- Немолод, - серьезно ответил ему, - мне двадцать три.
Тогда я действительно считал себя уже пожилым и бывалый человеком, так как за несколько лет работы в лесу не мало хлебнул лиха, немало повидал людей, многому меня научивших.

- Что у вас ко мне? - вновь рокотавшим голосом спросил Пётр Гордеевич. Я подробно начал излагать ему свои проблем; он внимательно, не перебивая, слушал. Выслушав, долго, наверное, с минуту молчал, в какой-то миг я заметил, что Петр Гордеевич меня не видит, мне показалось, что его задумчивый взгляд был направлен глубоко в себя. О чем он думал тогда?

Сейчас, спустя много лет, когда уже нет в живых Петра Гордеевича и я уже на пенсии, думы мои склоняются к тому, что его, как человека несухого и неравнодушного, взволновала моя молодость, недаром же он заинтересовался моим возрастом. Тогда, в конце рабочего дня, почувствовав приятное облегчение от того, что основная нагрузка дня с его плеч спала, успех от напряженного труда, видимо, был неплохой, и, увидя перед собой юношу, он волей-неволей мог вспомнить свою юность, и свой тернистый, критический путь, который прошёл в молодые года.

И мог ли он мне тогда уже с высоты своего кресла, отказать?

- Хорошо, - чётко выговорил Некряченко, - постараюсь помочь. Он взял телефонную трубку и попросил, чтобы его соединили с руководством ТЭЦ-1, которая в Ангарске. Сейчас уже не могу вспомнить, с кем он говорил: то ли с директором, то ли с кем-то из его заместителей, но хорошо помню его слова:

- Завтра у вас будет молодой человек, - и, назвав мою фамилию, договорил, - помогите ему...

Некряченко твердо добавил также, чем мне помочь. Я тотчас встал, тепло поблагодарил Управляющего и быстро направился к выходу, у которого он меня остановил:

- После выполнения задачи на ТЭЦ-1 постарайтесь, пожалуйста, вновь зайти ко мне.

На ТЭЦ-1 приняли меня неохотно, несколькими неприветливыми фразами намекнули уйти "восвояси", то есть попытались меня "спихнуть" из своих стен ни с чем; понял, что с расходомерами у них лимит, тем более для "чужого дяди". Но отступать мне было нельзя, ответил, если нет возможности, то будьте добры сообщить Некряченко. Услышав эту фамилию, специалисты ТЭЦ-1 смекнули в чем дело и, копнув свои заначки, в течение нескольких дней скомпановали мне расходомеры из бывших в употреблении, помогли мне. За что до сих пор я им от всей души благодарен. С удовлетворением оставляя границы ТЭЦ-1, я сознавал, что Некряченко Петр Гордеевич имеет крепкую управленческую силу и ничем не заслонимый авторитет.

Выполнив задание, я вернулся в управление к Некряченко, на этот раз он долго ждать меня не заставил. Уже у двери его небольшого кабинета, не дожидаясь приглашения сесть, я сказал, что на ТЭЦ-1 мне помогли... Некряченко прервал меня, коротко и резко взмахнув перед собою рукой, до сих пор ясно "вижу" его широкую ладонь.

- Знаю, - произнес он негромко, но я вас просил зайти по другому вопросу..,- и немного помолчав в задумчивости, договорил, - предлагаю вам перейти работать к нам в энергосистему.

Предложение оказалось для меня настолько неожиданным, что на минуту-две окунулся в шок, слова не мог выговорить: такой думы в, тот момент в моей голове даже не проклёвывалось, в леспромхозе меня ждало ответственное, срочное дело и сорвать его я не имел права. Тем более, что в те годы, в нас - молодых, постоянно закладывались качества обязательности, любви и преданности к делу.

- Нам в энергосистему нужны молодые настойчивые специалисты, - не дрогнув ни одним мускулом на лице, жёстко выговорил он и долго, пристально испытующе посмотрел на меня. После этих сильно завораживающих слов и продолжительного взгляда в моей голове что-то колебнулось, Некряченко будто пронизал меня электрическим полем, странсформировал, притянул к себе. Я не выдержал, спросил:

- Что вы хотите мне предложить?

- В Шелехово готовимся пускать ТЭЦ, - тотчас продолжил Управляющий, - нужны кадры, я понимаю, вы торопитесь.., вас ждут неотложные дела в леспромхозе.., вам некогда и все же потеряйте еще одни сутки, побывайте завтра в Шелехово.., Валентин Иванович Тетерин - главный инженер ТЭЦ - будет знать.

Поле клокочуще-динамичного, усиливающего голоса Некряченко окутало меня. Я дал согласие заехать в Шелехово и расстался с Петром Гордеевичем. "Заботливый, хваткий мужик, - подумал я о Некряченко, уже выходя из стен энергоуправления, - казалось бы, у него, как у Управляющего, своих дел по горло, а он проявляет заботу о ТЭЦ, где имеется своё руководство, которое, вроде бы, и должно подбирать себе кадры. Хозяин, - подивился, - далеко руки доходят..."

Наутро я не пожалел, что согласился побывать в Шелехово; подумал: "если на ТЭЦ-5 не договорюсь о работе, то хотя бы внимательно посмотрю, как энергетики готовятся пустить ТЭЦ", меня этот вопрос тоже волновал.

На шелеховской ТЭЦ полезного увидел немало, а с Валентином Ивановичем Тетериным договорились, что, долго ли, коротко ли, но ждать меня будет. Кстати, Тетерин - выходец с Ангарской ТЭЦ-1, интеллигентный, замечательный инженер и руководитель. Думается мне, что со мною согласятся все, кто с ним работал.

В леспромхозе я вновь попал в круговерть непрерывных дел, дума о Шелеховской ТЭЦ и разговоре с Некряченко П.Г. у меня притупилась, однако нет-нет да всплывала, волновала моё сердце и вновь отступала. Но, как говорится "человек предполагает, а Бог располагает". Через два-три месяца, когда был пущен первый поток лесозавода и поставлены под давление котлы ТЭЦ, более высокое лесное руководство, которому всегда всё виднее, признало наш большой комплексный леспромхоз нерентабельным и приступило к немедленному его расчленению на отдельные небольшие предприятия, а специалистам поспешно, необдуманно бросило клич "разбегаться" кто куда сможет. Я тотчас вспомнил Петра Годеевича Некряченко, "куй железо пока горячо", - подумал я и написал заявление на перевод в иркутскую энергосистему.

С мая 1961 года я работаю на Шелеховской ТЭЦ. В том, что стал энергетиком, никогда себя не корил. Мне выпало счастье, я стал свидетелем того, что с 1961 года началось мощное, динамичное развитие иркутской энергосистемы. Вводится Братская ГЭС, строятся и включаются тепловые электростанции в Шелехово, Усолье-Сибирстсом, Иркутске, Братске, Железногорск-Илимске, Усть-Илимске; ставятся на обороты первые гидроагрегаты Усть-лимской ГЭС; включаются под напряжение подстанции и линии 500 киловольт. И вся эта огромная, трудная, напряжённая работа выполнена в период, когда энергосистемой руководил Пётр Гордеевич Некряченко. Нагрузка была чрезмерная, энергообъекты вводились один за другим, и надо заметить, что на каждое вновь вводимое предприятие нужно было подобрать директора, главного инженера, начальников цехов, других ответственных специалистов. Непростое дело, с лёту не поймаешь, не проверишь, не поставишь. Однажды, в тот нелёгкий, но интересный период, в кругу руководителей электростанции я услышал доброе высказывание в адрес Некряченко П.Г. о том, что у него в "кармане" всегда имеется готовый список кандидатов на руководящие посты вновь вводимых энергопредприятий. Сказано это было в форме веселой шутки, но она открывала правду; Пётр Гордеевич часто посещал действующие и строящиеся энергообъекты, встречался и подолгу беседовал с рабочими, инженерами, руководителями цехов. Со многими знакомился", ко многим присматривался, делал личные выводы: кто на что способен. У него складывалось свое объективное мнение о многих талантливых инженерах: одному можно предложить пост директора, другому - главного инженера, третьему - начальника цеха, лаборатории. Убежден, что в его записных книжках такие списки рождались постоянно. В то же время он подобрал сильную команду интеллигентных, умных специалистов у себя под боком, в энергоуправлении: Исаак Семенович Баглейбтер, Александр Николаевич Свидченко, Александр Никандрович Висящев, Николай Михайлович Ратанов, Геннадий Иванович Прокофьев, Владимир Николаевич Ермолов, Алевтина Васильевна Клещенко и другие. Все они, под стать Некряченко П.Г., много времени и энергии отдавали предприятиям: советовали, подсказывали, помогали, короче, держались с коллективами в одной упряжке.

Петр Гордеевич Некряченко не упускал моментов, когда в трудовых коллективах проходили собрания; через выступления трудящихся он определял их дух и настрой, выступающих он слушал внимательно, заинтересованно, нередко что-то помечал в небольшом блокноте. Слушая и, проникаясь тем, что в среде инженеров, мастеров, рабочих складывается надежная атмосфера, общность цели, он мягко, светло улыбался, иногда тихо вторил: "Молодцы, молодцы...". Я хорошо помню его улыбку, и не только я, улавливали ее и другие, она тихо, будто светлый, теплый туман расплывалась до наших глаз, и многим становилось легко и приятно. "Нездоровые" выступления его тревожили; вспоминается мне собрание, которое проходило в и июне 1961 года на Шелеховской ТЭЦ, где рассматривался вопрос о подготовке станции к предстоящей зиме. Одни из работников в своем выступлении отметил, что уже сейчас надо приобретать новые запасные части и материалы. Выступил и Петр Гордеевич. А его выступления всегда ждали с нетерпением, говорил он обычно неторопливо, немного, но о самом главном, живым образным языком, каждое слово будто отчеканивал. В ответ специалисту, который предложил уже сейчас изыскивать новые запасные части и оборудование, Некряченко сказал:

- Электростанция с рукавичку, новенькая, как игрушка..., еще режимы не успели на ней отработать, а вы уже о новых запасных частях, новом оборудовании, - будто из кремня высекая слов, говорил из-за трибуны Управляющий, далее он досказал, - не надо быть крохоборами, не надо раньше времени вбивать два гвоздя там, где нужен только один.

Петр Гордеевич знал, что говорил, отвечал за каждое свое слово: он хорошо знал тепловые электростанции, имел обширный опыт их эксплуатации. Своим выступлением он разом убеждал всех.
До конца своих дней я не забуду его яркие слова, которые он сказал на собрании коллектива ТЭЦ-16 (г. Железногорск-Илимский) весной 1964 года:

- Гордитесь званием энергетика, любите свою электростанцию, которую можно сравнить с боевым кораблем, где один за всех и все за одного!

Это мой небольшой теплый ручеек памяти о Петре Гордеевиче Некряченко, Уверен, таких теплых и светлых ручейков бьется у ныне еще живущих ветеранов-энергетиков не мало. Хочется мне увидеть эти ручейки добрых слов в одной реке, в одной доброй книге.

Показать в формате для печати