РУССКИЙENGLISH
Пресс-центр

Главный инженер

Автор: Г.Муравьев, Усть-Илимск

Окончание, начало в NN15,16

... Главный инженер откладывал в сторону шест, но от борта не отходил, подолгу молча наблюдал за "проплывающими" мимо островами, на которых "хороводились" берёзы; провожал взглядом диабазовый берег, высокий сосновый лес, тихие деревеньки, зелёный луг, на котором пасли скот. О чём думал он в те минуты?

Мне думается, что именно в те дни в нём развивалась душевная боль за то, что мы - люди безоглядно уничтожаем всё живое, мы - люди безоглядно рубим сук, на котором сидим. Я уверен, та вонзившаяся в его душу и сердце боль до конца дней не отпускала его.

И потому нет никакого парадокса в том, что профессиональный энергетик, глубоко влюблённый в гидростанции, Евгений Иванович Гвоздев в феврале 1989 года смело, открыто выступил в интервью перед журналистами против строительства Богучанской ГЭС по разработанному проекту. Он предложил строить плотину на пониженных отметках. "Если заполнить Богучанское водохранилище, как предлагают проектировщики, - уверенно говорил Гвоздев, - то все деревни, расположенные по Ангаре от Богучан до Усть-Илимска, надо будет переносить, а при моём варианте большинство из них останется на родных местах".

Отдохнув, главный инженер вновь поднимал длинный шест и снова замерял глубину воды, снова рисовал и записывал в тетрадь. Он глубоко сознавал, если к этой проходке отнестись поверхностно, ради прогулки, то дело может обернуться непоправимыми, непростительными последствиями. "Не дай-то бог, - беспокойно думал Евгений Иванович, - баржа с турбинами застрянет или ещё хуже - утонет в Енисее или Ангаре". И потому он всю дорогу работал, а помогал ему Николай Иванович Детенборн.

- Прошли-и! - со слезами на глазах, радостно выдохнул Гвоздев, обнимая капитана, когда путь был преодолён.
За баржей с гравием пошли к Усть-Илимской ГЭС караваны с рабочими колёсами, такими, какими хотел их видеть главный инженер.

Несмотря на то, что Гвоздев доказал возможность перевозки турбин по воде, однако, он не успокоился, транспортировку каждой из них он взял под свой личный контроль. Конечно, он уже не сопровождал баржи, использовал мощную организаторскую силу, которой был наделён.

Их всех шестнадцати рабочих колёс самое большое беспокойство вызвало пятое. В августе, на следующий год после пуска первых гидроагрегатов, главный инженер знал, что пятое колесо отгружено с завода и движется к Дудинке, в начале сентября оно поступило в порт, Гвоздев заволновался: если турбину не доставят в Усть-Илимск до наступления шуги на Ангаре, то монтажники окажутся без дела не менее, чем на полгода. Но не в характере главного допустить подобное.

Собрав к себе в кабинет руководителей цехов и отделов, причастных к турбине, главный заговорил:
- Само колесо с Дудинки к нам не придёт, чужие люди толкать его не будут, так как оно никому не нужно, тем более, что через месяц на Ангаре ледостав. Необходимо срочно командировать в Дудинку своего человека. Кого направим? - пристально посмотрел он в глаза подчинённым. Предложили командировать мастера машинного цеха Павла Дмитриевича Поплаухина, выходца с Братской ГЭС. Главный согласился сразу: он уважал Павла Дмитриевича за его неравнодушный характер, настойчивость и выносливость; Поплаухин занимался спортом - бегал на длинные дистанции; был он человеком пробивным, ответственным.

Спустя год после ухода из жизни Евгения Ивановича, его вдова Роза Антоновна показала мне правила для главного инженера ГЭС, составленные мужем. Сейчас я уверен, что правила эти он разработал для себя; из двадцати шести наставлений пятое гласит: "Не бойся способностей своих подчинённых, а гордись ими". Что можно добавить к этому? Только одно: такой он - Гвоздев - и был, уверенный, свободный, уважающий своих подчинённых, доверяющий им.

Итак, главный инженер направил за пятой турбиной Поплаухина. Читая путевой журнал Павла Дмитриевича, убеждаюсь, что в течение всего сопровождения колеса по Енисею и Ангаре, Поплаухин был переполнен заботами. В Дудинке ему с большим трудом удалось уговорить руководство порта быстрее загрузить турбину на баржу; далее, уже двигаясь по воде, убеждал диспетчеров, чтобы подолгу не держали караван на причалах, чем мог помогал экипажу буксирного теплохода. Но в Кежме - застопорились.
- Теплоход рыщет! - сообщил Павел Дмитриевич по рации Гвоздеву, - нужна срочно вода!
- Держись, Поплаухин! - тотчас ответил главный, - Братская ГЭС открыла воду, вот-вот придёт в Кежму! Привет Детенборну!
В середине октября турбину привезли в Усть-Илимск, вслед по Ангаре пошла густая шуга. Успели!

Декабрьские дни 1974-ого шли быстро. На первых трёх гидроагрегатах заканчивали монтаж, наладку, "подбирали хвосты".
Гвоздев в те дни был неуловим, как ветер.
- Где главный? - спросят о нём, - позарез нужен!
- Только что заходил сюда, - не отвлекаясь от дела, отвечали монтажники, - кажется, в камеру турбинного подшипника проскочил.
- Если вновь появится, тормозните его, скажите, что ищут...
А Евгений Иванович, будто заведённый, цепко, внимательно осмотрев оборудование в камере, торопливо спускается вниз, в галерею техводоснабжения, затем, едва ли не бегом, по лестничному маршу возвращается наверх, на 214-ую отметку машинного зала, выходит на волю к блочному трансформатору. И карандашом записывает в блокноте: "установить манометр.., заменить разбитый уровнемер.., поставить хороший стол на рабочем месте дежурного персонала.., заменить телефон..."
Часа через три-четыре опять по кругу.
- Сейчас ещё что-нибудь обнаружит, - увидев главного инженера, незлобливо ворчали монтажники.
Усиливался мороз, казалось, он испытывал на прочность всех людей, которые на удивление самим же себе оказывались прочнее металла. Плотный туман заволок всё: и плотину, и шатёр, и строительную технику. Куржак длинными лохмами неподвижно свисал с металлоконструкций, с проводов, с труб. Строители выглядели как деды морозы: густой кудрявый иней закрывал почти всё лицо, блестели только глаза, да из ртов выбивались легкие клубочки пара.
В трёхстах метрах от плотины монтажники-лэповцы тянули длиною в полторы версты энергомост (ЛЭП-500) через Ангару. Невыносимый мороз нередко рвал тросы, клинил лебёдки, сковывал руки.

...Владимир Николаевич Дякин не спеша, осторожно водил под руку по длинным кабельным галереям и машинному залу седого, лет семидесяти пяти, но шевелюристого старца, который одет был в строгий, отглаженный костюм.
- Александр Алексеевич Беляков, председатель Государственной комиссии, - важно сказал мне Владимир Николаевич, когда передал древнего гостя "в руки" директору ГЭС Петру Моисеевичу Юсиму, - умный старик, - тряс перед собою крупным кулаком Дякин, - матёрый гидроэнергетик. В Минэнерго говорят, что есть такая примета, - загадочно одними глазами улыбнулся Владимир Николаевич, - если председатель Госкомиссии-- Александр Алексеевич, значит, гидростанцию пустят успешно, он у нас как тот талисман.
- Всё, завтра пуск! - громко и торжественно сказал главный инженер, - завтра первый гидроагрегат, на третьи сутки, то есть двадцать второго декабря ставим на обороты второй...
- В День энергетика!? - кто-то выкрикнул из зала.
- Да, - подтвердил, улыбнувшись, Гвоздев, - второй пускаем в день нашего праздника, третий - накануне Нового года. И сразу все три гидрогенератора включаем в сеть под нагрузку, - уверенно и твёрдо досказал Евгений Иванович.
В зале, где проходило предпусковое совещание, многолюдно; Евгений Иванович на несколько секунд смолк, обвёл взором людей, радость и тревогу которых он понимал как никто. Далеко не каждому судьба дарит такой яркий момент, как пуск электростанции, который запоминается на всю оставшуюся жизнь.
- Продолжим далее, - прервал тишину главный инженер, - Борис Борисович! Григорий Зельманович! - направил Гвоздев взгляд на Галицкого и Баглейбтера, - вы готовы? Переносные заземления, плакаты, журналы, ведомости - всё на месте?
- Да, готовы! - обнадёжил Баглейбтер.
- Смотрите, - улыбнулся Евгений Иванович, - а то надо будет сделать запись в журнале, а ручки не окажется. И ещё, - вновь посерьёзнел главный, - завтра всем быть в машинном зале, чтобы не искать в случае возникновения неполадок, запомните - каждая минута будет дорога.
Наутро 20 декабря у первого гидроагрегата дружно собрались все знаменитые монтажники: Н.Н. Горев, А.П. Басов, А.И. Тихомиров, В. Руднев, А.П. Фалалеев, Г.С. Козловский, М.В. Беляев.
- Весь цвет Затовского! - громко и уважительно заметил Гвоздев.
К полудню народ прибывал и прибывал, казалось, все усть-илимцы шли к котловану, чтобы собственными глазами увидеть то, к чему много лет стремились, ради чего жили в Усть-Илимске.
Все ждали долго, никто не уходил. Сразу после семнадцати часов по машинному залу прокатилось: "Начинается пуск!"
- Пуск! Пуск! - радостно передавалось от одного к другому, - Пуск!
Многие видели, как главный инженер бегом проскочил с двести девятой отметки машзала на двести четырнадцатую и быстро вошёл во временное помещение дежурного машиниста, где тотчас взял трубку телефона.
- Руднев! Руднев! - кричал он монтажнику-регулировщику, который в ту минуту находился у колонки регулирования на двести девятой отметке, - ты хорошо меня слышишь?! Какая скорость?! Повтори, сколько?! Восемьдесят пять процентов? Легко пошла машина! Девяносто четыре?! Сто?!
Главный инженер выскочил из будки и метнулся к первому гидроагрегату, к людям. Машинный зал наполнился тугим, ровным гулом, вырывающимся от первого гидроагрегата, в кратере которого вода начала вращать восьмисоттонный ротор. Яркий свет от многочисленных и мощных прожекторов бликами заиграл на зеркально-светлых вращающихся контактных кольцах гидрогенератора.
- Пошё-ёл! Пошё-ёл! - взорвался зал, - Ура-а! Ура-а! Ура-а! Пошё-ёл!
Многие заплакали, упали на колени, не было более сил, чтобы сдержаться; плакали от радости, и от усталости; многие весело бросали к потолку шапки и продолжали кричать "Ура!"; другие обнимались, целовались, поздравляли друг друга.
Вечер двадцатого декабря 1974-го года вылился в настоящий праздник!
А далее всё пошло, как говорил Гвоздев: двадцать второго вечером поставили на обороты второй гидроагрегат, в два часа ночи 24-ого декабря - третий. Около полуночи 29-ого все три гидроагрегата включили в сеть под нагрузку.
Накануне Нового года я встретился с Евгением Ивановичем - бледным, похудевшим, но радостным.
- Включили же! Включили! - воскликнул он, - а они, американцы-то не верили нам, думали, что мы лыком шитые!
Затем Евгений Иванович задумчиво посмотрел мне в глаза и негромко сказал:
- Эх-х, в Николу бы сейчас денька на два, взглянуть на тот маленький домик, в котором когда-то жил, на родину посмотреть...
Вот таким я запомнил и всегда буду помнить Евгения Ивановича Гвоздева, нашего первого главного инженера.

Р.S. Первые 50 миллардов киловатт-часов гидрогенераторами Усть-Илимской ГЭС были выработаны за 3 года 10 месяцев. Для сравнения: Братская ГЭС такую выработку обеспечила за 5 лет 2 месяца; Красноярская - за 4 года 4 месяца. В тот период Усть-Илимская ГЭС также добилась самых высоких результатов по себестоимости электроэнергии, использованию оборудования, обеспечению готовности его к несению нагрузки.

Показать в формате для печати